На главную

Мерзляковский пер. 11

Москва, 121069,
Мерзляковский переулок, д. 11

(495) 691-05-54

Участники экспедиции:

Константин Корзун (руководитель экспедиции)
Екатерина Иванова (преподаватель МГК)
Юлия Дмитрюкова (сотрудник АМК)
Екатерина Бойцова
Кирилл Кузьмин
Джулия Аморетти
Юлия Кабакова
Александра Иванова-Дятлова

Людмила Фраёнова
Любовь Баданина
Нина Дементьева
Юлия Ланцева
Елисей Карпов
Михаил Иглицкий
Виктория Белунцова
Сергей Михеев

О районе


Мезень

Поездка в Лешуконский район продолжила серию наших северных экспедиций. Идея съездить на реку Мезень возникла пять лет назад, после экспедиции на Пинегу. Но ни тогда, ни в последующие годы осуществить ее мы не могли — добраться сюда довольно непросто.

Лешуконский район расположен в одном из самых удаленных уголков Русского Севера, и даже сейчас он труднодоступен. В начале XX века на Мезень можно было попасть только по воде из Архангельска (через Белое море). Именно таким путем добиралась сюда экспедиция Н.П. Колпаковой 1958 года1, материалами которой мы пользовались. В 1940-е годы было открыто авиационное сообщение с Архангельском. Но билет на самолет стоит довольно дорого, а пароходы давно не ходят. Автомобильное сообщение по зимнику (т. е. дороге, по которой можно проехать только зимой, когда замерзают болота) было открыто лишь 5 лет назад, а летняя дорога действует только первый год. Мы, конечно, были рады этому обстоятельству — ведь такая труднодоступность очень способствует сохранению в регионе фольклора. В чем нам и предстояло убедиться.


На берегу Вашки

Как и повсюду на Русском Севере, на Мезени человек жил уже в незапамятные времена. Известен ряд доисторических стоянок, датируемых II-I тысячелетиями до н. э. В более близкие к нам времена эти места населяли финно-угорские племена чуди. С ними столкнулись первые новгородцы, пришедшие сюда около XIV века. Они двигались по рекам на своих быстрых кораблях-ушкуях, их привлекали необычайные богатства края: пушнина, рыба. Однако, крупные и постоянные поселения появляются здесь только в XV-XVI веках, причем в XVI веке уже существовало большинство современных населенных пунктов. Центром мезенских земель тогда была Юрома. В конце XV века Двинская Земля (Архангельск, Подвинье, Пинега и Мезень) перешла под власть молодого Московского государства.

Основными занятиями жителей были охота и рыболовство, животноводство. Хлеб здесь растет плохо, зато много земель отводилось под лен, из которого еще в 30-е годы XX века делали домотканую одежду.


Бляха коновала из собрания Лешуконского краеведческого музея

В Усть-Вашской волости, как раньше назывался Лешуконский район, еще до начала XX века было распространено коновальство. Мезенские коновалы — знатоки болезней лошадей и другого домашнего скота — занимались своим ремеслом по всей России. На сумках со своими инструментами они носили особые знаки — коновальские бляхи, которые отливались в деревне Кимжа на Мезени. Несколько таких блях хранятся в краеведческом музее в Лешуконском.

Та же Кимжа была одним из крупнейших в России центров литья колоколов. Здесь изготавливались как большие церковные колокола, так и небольшие поддужные, которые крепились к упряжи — неизменный атрибут путешествий на Руси в старину. Мезенские колокольчики уникальны, по всей стране в музеях их насчитывается всего несколько десятков.


Оветные кресты на берегу Вашки

На Мезени и Вашке до сих пор сохранились здания деревянных церквей. К сожалению, внутреннее убранство утрачено, многие храмы были перестроены, некоторые были превращены в клубы. Кое-где сохранились старинные обетные (или, как их здесь называют, «оветные») кресты — огромные, двух-трехметровые, украшенные резьбой. Ставили их обычно на высоких речных берегах, на развилках дорог или в центре деревни, а иногда и прямо у въезда в крестьянский двор. Крест могли поставить ради избавления от грядущего несчастья либо в знак благодарности за спасение. Подлинные древние кресты почти все были уничтожены в первые десятилетия советской власти, но обычай сохраняется, и сегодня жители ставят новые оветные кресты, хотя и не такие монументальные, как в старину.

Во всех деревнях главный тип дома — огромный двухэтажный дом-двор, где под одной крышей размещаются и жилые комнаты, и хозяйственные помещения, и скотный двор (это обусловлено сильными зимними морозами). Многие дома украшены коньками и резными полотенцами. Такой дом строился с расчетом на одну большую семью из нескольких поколений. Сейчас же в них живет один-два человека, огромные дома пустуют, многие заброшены полностью.

В некоторых деревнях сохранились деревянные мельницы.

Традиция

Яркой особенностью района является наличие почти в каждой деревне слаженного ансамбля, многие такие ансамбли регулярно выступают. Причем часто это не коллективы при клубах или домах культуры, они возникают просто из желания людей сохранить свою старину, из любви к старинным песням. Репертуар этих ансамблей обычно довольно обширен и разнообразен.


Участница экспедиции в традиционном костюме молодки

Основу его составляют лирические (протяжные, «долгие») песни, причем среди них встречаются очень старые, с разнообразными распевами, текст которых дышит неподдельной стариной. Среди протяжных песен выделяются исторические: про Разина, про Александра I, про казака Платова. Есть и более поздние, сформировавшиеся в городской среде, но и они получили традиционные черты местных протяжных песен: сравнительно поздние рифмованные тексты распеваются в гораздо более древней местной манере.

Любят исполнители и плясовые песни, которые нередко поются на один мотив. Замысловатая ритмика подчеркивает их плясовую природу, а текст почти всегда имеет шуточный характер.

Кроме этого, мы записали немало хороводных и игровых песен, звучавших на летних играх или на зимних посиделках, а также припевок.

Отдельные исполнительницы помнят свадебные и похоронные причитания, колыбельные, нередко довольно своеобразные. А в деревнях на Мезени ниже Лешуконского старые жительницы до сих пор в повседневной жизни используют заговоры, дошедшие до наших дней из глубочайшей древности. Среди них и заговоры от различных болезней, и «чтобы корова была послушна», и чтобы домовой был благосклонен к людям.

Конечно, мы отправились на Мезень не только ради фиксации песен, но и чтобы прикоснуться к простой и необыкновенно красивой старине, чтобы ощутить еще сохранившийся вековой уклад жизни. И вот, наконец, куплены билеты и собраны рюкзаки. Экспедиция, к которой мы готовились несколько лет, началась!

В дороге


Затопленный паром на речке Кимжа

Проделав путь в 1200 км на поезде, мы были в Архангельске, и теперь нам предстояло преодолеть более 400 км через тайгу. Выехали утром на двух машинах. Дорога сначала идет по оживленным пригородам Архангельска, мимо музея в Малых Корелах, потом жилья вокруг становится все меньше, все реже встречаются села и деревни. Неожиданно плавный ход машины сменяется толчками и тряской — кончился асфальт. Дорога идет вдоль реки Пинеги, навстречу изредка попадаются грузовики и пассажирские машины. Примерно на половине пути — остановка в поселке Пинега, центре Пинежского района. В 2004 году он был первым пунктом нашей экспедиции по Пинеге, а сейчас это только половина пути.


Дорога через болото

И снова мимо нас потянулся лес, бескрайняя северная тайга. Дорога идет в лесу, как в ущелье, по краям ее встают огромные сосны, земля под ними покрыта сизым, как будто седым мхом и бесконечными зарослями черники. Стоит хоть ненадолго открыть окно, и машина заполняется тучами комаров. Навстречу — никого, кажется, мы здесь одни. Время от времени лес сменяется огромными болотами, сплошь покрытыми морошкой. Нам повезло, на одном из таких болот мы сделали остановку, и, несмотря на комаров, все высыпали из машин полакомиться сладкой и ароматной желто-рыжей ягодой.

Но надо ехать дальше, и опять вокруг — удивительный, ни с чем не сравнимый северный лес. На сотни километров тянется он вокруг, тонкой ниточкой его прорезает единственная дорога, мелкими точками разбросаны в нем деревни и села, и то лишь по берегам рек. Огромные, нетронутые человеком земли. Захватывает дух, когда представляешь их протяженность. Стоит на десяток метров отойти от дороги, и кажется, что ты один в этом огромном лесу, что нет нигде ни городов, ни железных дорог,


Мезень

Вот дорога становится шире, начинают попадаться встречные машины. На пароме пересекаем небольшую лесную речку, еще несколько километров — и внезапно лес расступается и открывается огромное, потрясающее пространство, не хватает глаз, чтобы окинуть его. Мезень! Широкая, серая под серым дождливым небом, в наступающих сумерках.

Потом была переправа через Мезень на пароме, снова долгая тряска в машине, еще одна переправа, когда за окном было уже совсем темно, — и, наконец, мы в Лешуконском. До дома культуры «Родина», ставшего нашей основной базой, мы добрались около часа ночи. Но, несмотря на это, нас дожидался И. О. заведующего отделом культуры Лешуконского района Александр Геннадьевич Фатьянов, благодаря которому во многом состоялась эта экспедиция. В отведенном нам танцевальном зале сложили вещи, расстелили на полу спальники. Закончилась наконец долгая дорога, которая заняла почти двое суток.

Село Лешуконское стоит в том месте, где в Мезень впадает река Вашка, отсюда его старое название — Усть-Вашка. Мезень течет с востока и около села почти под прямым углом поворачивает на север, а с юга течет такая же широкая Вашка. Все деревни расположены по берегам рек, по рекам происходит почти все сообщение между ними. Поэтому в районе есть три основных направления — от Лешуконского вниз по Мезени, вверх по Мезени и вверх по Вашке. По этим направлениям и проходили три больших экспедиционных маршрута.

Лешуконский любительский народный хор


Лешуконский любительский народный хор и фольклористы

В первый день нашего пребывания в Лешуконском состоялась встреча с замечательным коллективом — Лешуконским любительским народным хором. Коллектив этот действует уже довольно долго — в 2008 году ему исполнилось 56 лет! Сейчас хор насчитывает 24 участника, причем больше половины из них поет в нем уже около сорока лет. Хор успел побывать во многих городах России и за рубежом. Репертуар хора очень большой, в него входят, наверное, песни всех деревень по Мезени и Вашке — участники хора, уроженцы разных деревень, привносят в репертуар хора песни своих родных мест.

Поет хор замечательно! Ради нас руководитель хора Майя Леонидовна Шишова уговорила собраться 18 человек. Впечатления остались очень яркие: стройное, слаженное пение большого коллектива, замечательные песни, среди них и протяжные, и плясовые, и свадебные, и очень интересные и редкие исторические. Была исполнена кадриль, сложная, со множеством фигур, веселая и яркая.

C одним из участников хора — Василием Изосимовичем Алимовым — состоялась отдельная встреча. Будучи человеком далеко не пожилым, он знает множество деталей местных обрядов. Память Василий Изосимович имеет великолепную: в течение часа он рассказывал нам о местном свадебном обряде, престольных «съезжих» праздниках, праздновании Рождества, народных традициях на Великий Пост, Пасху, Троицу, о зимних вечорках. Им были исполнены рождественское славление («Христос рожается, славите...») и игра-припевание парней к девкам («У колодецка студенаго да у столбицка тоценаго»). Поучил он нас некоторым хороводным фигурам: хождение «в застенки», «столбами», «восьмера» (сложная фигура, когда пары постоянно меняются партнерами).

Василий Изосимович — довольно известный в районе человек. Не раз в разных деревнях исполнительницы говорили нам: «А эту-то песню Вася Алимов лучше поет!» или «Вот в Лешуконском у Васи Алимова спросите!».

Хор сельского дома культуры «Родина»

Днем позже мы встретились с хором при СДК «Родина», вторым фольклорным коллективом из Лешуконского. В свое время, причем уже довольно давно, он выделился из состава Любительского хора.


Хор при СДК «Родина»

 Вначале мы познакомились руководителем хора Екатериной Николаевной Опариной, уроженкой деревни Пылема. Она рассказала нам о хоре и исполнила несколько свадебных и похоронных причетов. Вечером того же дня собралась группа хора из 6 человек. Они напели нам более 20 песен, некоторые из которых оказались очень ценными: два припеванья-«виноградья», свадебная корильная и историческая песни. Екатерина Николаевна исполнила причет матери во время «гoстьбы» (посещение молодыми родителей невесты после свадьбы).

Еще одна встреча с коллективом состоялась через несколько дней, в доме культуры «Родина», где и была наша база. Исполнители пришли в народных костюмах. Яркие впечатления остались и от «долгих» лирических песен, и от быстрых плясовых, а особенно красочной была пляска под частушки с сопровождением гармони.

Вверх по Вашке

Почти на неделю мы должны были разделиться на две подгруппы. Одной предстояло обследовать деревни на Мезени ниже Лешуконского, другой — отправиться в противоположную сторону, вверх по Вашке.

Дороги здесь плохие, никакого рейсового транспорта нет в помине. Решено было добраться до деревни Кеба (крайнего пункта района на Вашке) по воде, а возвращаться уже сухопутным путем. Мы были готовы к тому, чтобы значительную часть обратного пути проделать пешком. Но обратная дорога была далеко, а сейчас нам предстояло преодолеть около ста километров по воде.

Плыли на двух лодках, по пять человек в каждой. Погрузили рюкзаки на корму, сами сели поближе к носу, отправились. Потянулись мимо нас высокие красные берега с густыми чащами, поросшие кустами и травой песчаные острова. Иногда мелькнет между деревьев на крутом берегу охотничья избушка. Ощущение полного безлюдья вокруг, редко-редко показываются черные от сырости дома разбросанных по берегу реки немногочисленных деревень. У воды — сараи для лодок. На каком-нибудь одном из них обязательно укреплена табличка с названием деревни: Русома, Чулоса, Олема... Все эти деревни нам предстоит посетить на обратном пути, а пока смотрим на сарайчики, лодки на берегу, маленькие бани.


Река Вашка

На реке холодно, ветрено, и без брезентовых плащей, которые нам дал лодочник, мы бы совсем продрогли. Из-под носа лодки летят холодные брызги. Посмотришь за борт — то черная суровая глубина, то совсем близко виднеется коричневый песок.

Лодочник Вячеслав Иванович Шарыгин лучше знает этот участок реки, поэтому наша лодка идет первой. Но дно здесь меняется очень быстро, и даже он не может провезти нас, не сев на мель. Неожиданный шорох по днищу, и лодка мягко останавливается. Сначала пробуем толкать шестом; если не выходит, приходится разуваться, закатывать штаны и вылезать в ледяную воду.

Примерно через три часа замерзшие фольклористы стали проситься ненадолго на берег, чтобы хоть немного размяться и согреться. «Да сейчас и пристанем!» — сказал лодочник, и направил лодку к высокому берегу, где в Вашку впадает узкая лесная речка. Оказалось, что это место как раз служит для привалов. В склон почти горизонтально вкопана жердь, на ней висит черный от костра чайник. Рядом — грубо сколоченная скамейка, на ней лежит жестяная кружка. Лодочник достал из норы в склоне сухие дрова, и скоро уже костер затрещал под чайником, наполненным речной водой.


На привале

На импровизированном столе появилась жареная рыба, деревенское масло, овощи, хлеб. Вся эта нехитрая снедь показалась безумно вкусной. Мы-то надеялись просто походить немного по твердой земле, чтобы согреться, а тут столько всего, да еще горячий чай! Достали и мы какие-то свои припасы, и началась по-домашнему простая трапеза. «Не стесняйтесь, ешьте, — говорят лодочники, — мы-то здесь дома, не пропадем, а вам вон еще сколько ходить!»

После такого обеда настроение поднялось. Выглянуло солнышко, стало теплее, и вторая половина пути до Кебы показалась короче, чем первая.


Лодочник Вячеслав Иванович Шарыгин

В деревне Олема мы ненадолго задержались. Деревня стоит на высоком берегу, к воде ведет узкая длинная и очень крутая лестница с прибитыми деревянными планками вместо ступеней. Увидев наши лодки, по ней быстро спустилась какая-то женщина. «Вы куда плывете? В Кебу? А обратно часа через три, да? Возьмите нас до Лешуконского, с утра тут на берегу сидим!» Лодочники, конечно, согласились. Через три дня, вернувшись в Олему уже пешком, мы узнали, что это были трое фольклористов из Архангельска. Тогда же ощутили на себе и мы, насколько трудно отсюда выбраться по воде. А тогда оставалось преодолеть всего около 20 км до Кебы.

Кеба

В середине дня, наконец, мы были в Кебе. Здесь нас встретила заведующая клубом Альбина Александровна Прокацкая, очень добрая и милая женщина. Она отвела нас в клуб, который должен был стать нашим пристанищем на ближайшие дни. Клуб здесь небольшой и очень уютный, а главное — теплый, с несколькими печами.

Кеба — довольно большая деревня, состоит она из двух обширных частей, разделенных быстрым ручьем с прозрачной водой и каменистым дном. Здесь есть магазин, который работает несколько часов два раза в неделю, а электричество отключают с 9 до 16 часов. Если с электричеством ничего поделать было нельзя, то с продуктами выручала «бочка» — небольшой частный магазин, работающий круглосуточно: нужно только позвать хозяйку из соседнего дома. Это действительно была бочка небольшая цистерна, лежащая на земле. В ней и был оборудован настоящий магазин с прилавком, витриной и весами. Как оказалось впоследствии, частные магазины (их называют «коммерсантами») есть во многих деревнях, причем во многом они лучше, чем государственные.

Вечером вы встретились с Марией Петровной Цивилёвой, руководительницей кебского хора. Она рассказала нам немного о Кебе, о хоре, спела немало песен. Утром следующего дня мы записывали участниц ансамбля по отдельности, но главное, ради чего мы плыли в Кебу, состоялось вечером — запись кебского народного хора.

Хор сейчас включает в себя всего пять человек, и по яркости и концертности уступает коллективам из Лешуконского. Зато манера пения ближе к традиционной, старинной, а местные песни очень интересны и разнообразны. Запомнились замечательные распевы в лирических песнях, веселые припевки и плясовые.

Олема


В лесу

Утром пасмурного и дождливого дня мы покинули Кебу, и началась наша обратная дорога до Лешуконского, теперь преимущественно сухопутная. До половины дороги нас подбросили на «буханке» (так в народе называют автомобиль УАЗ-3909), и осталось проделать около 8 километров через удивительный северный лес. Корни сосен и елей тонут в толстом мху, между деревьями заросли ягод — черники, брусники. То и дело из мха выглядывают ярко-красные шляпки подосиновиков. Пахнет прелой хвоей, смолой, вокруг людей вьются тучи комаров. Дорога часто проваливается в глубокие овраги, поднимается на холмы. Ездят здесь мало, особенно летом, когда все сообщения происходят по реке. Но кто-то позаботился и расставил в лесу дорожные знаки. Для них не стали ставить специальные столбы, а просто прибили к деревьям, а местами они и вовсе стоят на земле.


Вид на Вашку с крутого берега у деревни Олема

И вот, наконец, дорога выходит из леса, поднимается на пригорок, и с крутого берега открывается вид на Вашку. Всего два дня назад мы проплывали мимо, а кажется, что это было уже очень давно. Дорога теряется в поле, и мы, немного поплутав вдоль заборов, вошли в Олему.

Поселились снова в клубе, где нас встретила заведующая Елена Максимовна Пугина. Это день был последним рабочим днем Елены Максимовны, завтра она выходила на пенсию. Хоть она была занята подготовкой праздничного стола, но не отказала нам в помощи, без которой мы бы не выбрались из Олемы на следующий день.

Внутри было очень холодно, но невозможно было ничего сделать: печи здесь нет, отопление электрическое, и до 16 часов его отключают. Мы порядком проголодались, но даже чаю не могли приготовить. Чтобы чем-то заняться, отправились в магазин. Как мы потом поняли, ассортимент в государственных магазинах сильно уступает «коммерсантам». Но здесь прилавок поражал: среди привычных тушенки, крупы, соли, резиновых сапог, кастрюль и чая лежал арбуз! Как он попал сюда, в эту далекую северную деревню, куда продукты завозят раз в неделю на лодке, где даже бензин для этой лодки трудно достать! Арбуз был тут же куплен фольклористами и стал десертом на долгожданном обеде.


Людмила Алексеевна Осипова

Вечером, в клубе, в помещении библиотеки состоялся сеанс с Людмилой Алексеевной Осиповой, замечательной исполнительницей и знатоком песен. Людмила Алексеевна — удивительно живая и бойкая, общительная, любит пошутить. Поначалу она петь отказывалась, говоря, что три дня назад у нее уже были фольклористы (те самые, встреченные нами здесь же на высоком берегу Вашки). Но, как это часто бывает, постепенно она увлеклась и спела множество прекрасных песен. Среди них особенно запомнилась лирическая «Цвели, цвели в поле цветики» с очень красивым мотивом. А под конец она рассказала несколько загадок «с картинками» — таких, что мы долго не могли оправиться от смеха.


За прялкой

Сеанс продолжился дома у Людмилы Осиповны. Она показала старинные костюмы и прялки. Как ни странно, и сегодня, в XXI веке, люди здесь пользуются прялками, устройство которых не менялось, наверное, тысячи лет. Сама Людмила Осиповна тоже иногда прядет, но редко и немного. Она согласилась показать нам, как это делается. К прялке она привязала кудель (пук шерсти), в левую руку взяла веретено, и каким-то непонятным, удивительным для городского человека образом из бесформенного пука шерсти потянулась ровная тонкая нитка.

А шерстяные варежки и вязаные пояса до сих пор украшают узором, корни которого теряются в далеких доисторических временах, — свастиками, древним индоевропейским символом солнца. Удивительное ощущение — держать в руках вещи, сделанные недавно, но украшенные так же, как это делалось несколько тысяч лет назад.

Чулоса


На берегу в Чулосе

Следующим пунктом на пути в Лешуконское стала деревня Чулоса. Добраться туда можно только на лодке (Чулоса находится на другом берегу Вашки). И здесь мы столкнулись с той же проблемой, которая была у архангельских фольклористов три дня назад: найти транспорт. Дело было даже не в том, что нас было много (10 человек), а в дефиците в деревне бензина. По земле из райцентра сюда вообще летом не добраться, а по обмелевшей реке много не довезешь. И вот начались поиски необходимых 20 литров.

Последний рабочий день перед пенсией наверняка запомнился Елене Максимовне надолго. Почти три часа она в сопровождении руководителей группы обходила местных жителей, уговаривая продать бензин. Это было непросто — бензин людям необходим (единственный транспорт — моторные лодки), а купить его негде. В итоге мы уговорили одну из жительниц дать нам 20 литров в долг, с тем, чтобы мы отправили ей такое же количество с попутной лодкой из Лешуконского. В этом нам снова помог Александр Геннадьевич Фатьянов. Наконец, бензин был добыт, и мы могли отправляться дальше.

Лодка, в которой нам предстояло плыть, была весьма интересной конструкции. Она сделана из двух заводских плоскодонок, сшитых корма к корме. На этой лодке примерно раз в неделю из Лешуконского возят продукты в местный магазин. Поскольку одна плоскодонка рассчитана на 5 человек, мы прекрасно поместились в такую двойную лодку. Лодочник прекрасно знал русло реки до Чулосы, и, несмотря на глубокую осадку, на мель мы сели только один раз.


Улица в Чулосе

В Чулосе мы отправились в очередной в этой экспедиции клуб. Здесь нас проводили в темный и мрачный зал для дискотек. В нем холодно (нет ни печи, ни электрического отопления), темно, все окна забиты снаружи досками и закрашены изнутри краской, с потолка свисают пустые патроны для лампочек, мебели никакой, зато у одной стены огромный лист фанеры с пейзажем какой-то деревни и рекой, нарисованным крупными мазками. Это было единственное место, где можно было собрать коллектив. Зал кое-как обустроили для этого: притащили из библиотеки лавку, в другой комнате выкрутили лампочку и ввернули ее в один из патронов.

Постоянного ансамбля здесь нет, руководителя, который мог бы собрать всех на сеанс, тоже. Не могла нам помочь и работница клуба (она вообще была уверена, что мы в деревне ничего не запишем). Поэтому мы разделились на две группы и решили зайти к каждой исполнительнице лично. Но сложилась непростая ситуация. Ни одна не хотела идти сама, каждая говорила, например: «А Анна-то придет? Ну вот если она придет, и я приду» — и мы шли уговаривать Анну.


Вечер в Чулосе

Приходим к ней: «А у Гали-то были? Вот вы к ней сходите, она согласится, так и я приду тогда». А к Гале собиралась идти другая группа, дошла или нет, неизвестно. Через некоторое время мы совершенно запутались, кто к кому должен идти.

У одной бабушки произошел очень забавный разговор:

— Приходите в клуб в шесть! Придет и Анна, и Галина, и другие придут.
      — В шесть? Нет, в шесть не приду. Ко мне в шесть корова придет.
      — Как придет? Сама придет?
      — Ну да, сама. Она у меня время знает и всегда в шесть приходит. Но иногда опаздыват. Если не опоздат, приду после.

Видимо, корова сильно опоздала, потому что исполнительница так и не пришла. Но с другими все как-то наладилось, и в начале седьмого в освещенном одной лампочкой зале уже собрался ансамбль из пяти человек.


Ансамбль деревни Чулоса

Были записаны не только уже слышанные нами лирические и плясовые песни, но и много нового. Были исполнены свадебные и похоронные причеты (самые редкие и ценные для фольклориста жанры!) Под конец бабушки рассказали несколько очень смешных присказок и несколько образцов жанра, который сами исполнительницы определили как «сказка-помазка» (нечто вроде докучной сказки). Она изобилует диалектными словами и очень колоритна.

К концу сеанса исполнительницы так развеселились, что спели несколько уморительных частушек «с картинкам», рассказали присказку «Жили-были дед да баба, если кашу с молоком». Фольклористы долго не могли отосмеяться. Поражаешься иногда артистизму народных исполнителей! Он другого свойства, чем у академических музыкантов: полностью лишен психологической зажатости, очень открытый, непосредственный. Народный исполнитель полностью доверяет своим слушателям, поэтому такое удивительное впечатление производят хорошо спетые народные песни, услышанные вживую.

Мы уговорили заведующую библиотекой разрешить нам переночевать не в темном и холодном зале, а в помещении библиотеки. Расстелили спальники прямо между книжных стеллажей, натопили печку и устроились спать пораньше — завтра снова предстояла дальняя дорога, до самого Лешуконского.

Снова в пути


Завязли!

В Лешуконское мы прибыли к концу следующего дня, проделав этот путь частично на машине, частично на лодке, частично пешком. Очередная «буханка» — неизменный наш транспорт — несколько раз вязла в размокшей глине. Один раз колеса попали в глубокую колею, машина «села на пузо», как сказал водитель. Крен был такой сильный, что нельзя было открыть боковую дверь, выходили через заднюю. Пришлось таскать из леса сухие ветки, сучья и даже небольшие бревна. Где-то через полчаса коллективными усилиями водителя и фольклористов машина была освобождена, и мы смогли продолжить путь.


Лесная дорога

Один участок дороги здесь совсем непроходим на машине, даже пешком в резиновых сапогах преодолеть его непросто. Дорога местами просто превратилась в болото. В глубоких, наполненных водой, давних колеях растут какие-то водные растения, тина. Трудно найти между ними проход, ноги глубоко погружаются в мягкую глину. Дорога вся испещрена следами — медведей, лосей и какой-то еще лесной живности. Следов человека — никаких.

Довелось побывать в настоящей охотничьей избушке, стоящей на высоком берегу Вашки среди старых сосен. Избушка эта маленькая, на одного-двух человек. Здесь все готово для того, чтобы заблудившийся в лесу человек мог переночевать и обогреться, поесть и выпить чаю. У входа под навесом лежат сухие дрова, на дереве висит умывальник. Внутри — стол, лавка, немного съестного (лапша «Роллтон», чай, соль, сахар, спички, сухие грибы),


 

Охотничья избушка
на столе аккуратно сложена посуда, стоит превращенная в пепельницу пустая консервная банка. Полумрак, очень уютно, все сделано с добром и на совесть. Дверь, конечно, не закрыта — заходи, будь как дома, если надо, бери, что есть. От всего этого веет старинным деревенским гостеприимством, скромностью, отсутствием корысти. И ведь никто не возьмет больше, чем нужно, оставит свое, если есть, чем поделиться со следующим гостем лесной избушки, ничего не сломает, бережно отнесется к нехитрой ее обстановке. Удивительное ощущение для испорченного цивилизацией городского человека!

Вверх по Мезени


Паромы на Вашке

Третьей частью нашей экспедиции было обследование деревень на Мезени ниже Лешуконского. Времени оставалось уже немного, и мы решили отправиться в наиболее «певучие» деревни из тех, что расположены не очень далеко от райцентра (до границы района от Лешуконского в эту сторону — километров 250). Наша база была перенесена в деревню Смоле́нец на другом берегу Мезени, напротив Лешуконского. Так было удобнее работать в самом Смоленце — мы не зависели от паромов, и дорога на выбранные нами деревни становилась немного короче.

До Смоленца добирались тоже не без приключений. Чтобы успеть на 6-часовой утренний паром через Мезень, пришлось вставать рано. Совершенно не хотелось вылезать из теплого спальника, тем более — выходить на улицу из ставшего уже почти родным танцевального зала Лешуконского сельского дома культуры. Работник парома почему-то не вышел на работу, пришлось дожидаться следующего, 7-часового. Машина везла наши рюкзаки, их оказалось достаточно, чтобы до отказа наполнить салон, а фольклористы остались мерзнуть снаружи. От реки тянуло сыростью и холодом, сильный ветер продул куртки. Паром плывет медленно, чтобы пристать в Смоленце, он должен обогнуть длинный песчаный мыс, и за час плаванья мы совсем продрогли.


Мезень около деревни Смоленец

Планы на этот день были серьезные: сначала смена базы, после которой бо́льшая часть фольклористов должна была сразу же отправиться в путь и уже в этот же день начать работу в своих деревнях. А другая группа — разыскать исполнителей в Смоленце и его окрестностях.

Ценогора

Опять мы загружаемся в привычную «буханку». Нас больше, чем мест в ней (10 человек на 8 мест), а еще рюкзаки — но этим нас уже не удивишь. Дорога сначала идет по щелье (т. е. по узкой полоске берега под крутым откосом), потом сворачивает в лес. Снова нас трясет и бросает на ухабах. На этот раз мы не завязли, зато помогли выбраться машине, оказавшейся в таком же положении, как мы пару дней назад. Все-таки эта дорога гораздо лучше той, на которой мы завязли по пути из Чулосы в Лешуконское. Половина группы выгрузилась в селе Ценогора, остальные поехали дальше, в Белощелье.


Ценогора

Ценогора — довольно крупное село, центр сельсовета. Она состоит из двух больших частей: «на горе» и «под горой». Когда-то та самая дорога, по которой мы сюда ехали, была единственным сухопутным путем с Мезени на Печору, в Усть-Цильму, да и сейчас эти места не производят впечатления такой окраины, как деревни в верховьях Вашки. Жители активно собирают морошку (в урожайный на морошку год это один из немногих способов заработать), идет заготовка сена. При этом трактор мы видели только один, все остальные полевые работы делаются на лошадях — очень колоритное зрелище!

Здесь сильна традиция съезжих праздников. Название означает, что на праздник съезжаются гости из окрестных деревень. В Ценогоре съезжий праздник называется «канун», его день — 15 июля. Деревенские праздники — не редкость, мы неоднократно видели их и даже сами на них выступали. Обычно на них под фонограмму исполняются какие-нибудь популярные шлягеры, а народные песни звучат редко и мало. В Ценогоре нам показали видеозапись с последнего «кануна». Здесь, конечно, без шлягеров не обошлось, но и старинных песен было не меньше. Пел их и местный ансамбль, и гости из Лешуконского, и даже дети и молодежь. Значит, есть надежда на продолжение бытования неповторимой народной культуры.

Нашей временной базой стало здание сельсовета (нечастый случай для фольклорной экспедиции!). После шести часов вечера, когда заканчивался рабочий день у сотрудников администрации и участкового милиционера (кабинет которого расположен в этом же здании), весь сельсовет оказывался в нашем распоряжении. Удивительное, непривычное для горожанина гостеприимство и доверие к людям! Спали мы в кабинете землеустроителя и в обширной приемной, конечно же, в спальных мешках на полу.


Нельзя не упомянуть ценогорский дом культуры. Его здание впечатляет своими размерами, в нем несколько больших залов. Но самое интересное — «комната старины», небольшая музейная экспозиция. Здесь собраны предметы старого крестьянского быта, посуда, различная утварь, колокольчик знаменитого мезенского литья, причем коллекция предметов лишь немногим уступает краеведческому музею в районном центре. Оформлено все это с фантазией — вы как будто попадаете в комнату деревенского дома с ее традиционным убранством. Никогда раньше мы не видели ничего подобного в сельских клубах! Подобное отношение к старине со стороны работников клуба и сельской администрации не может не восхищать.

В селе существует замечательный ансамбль, который, однако, не имеет названия, не гастролирует, зато регулярно собирается и поет очень ярко и стройно. Фактически руководит им Анна Арсентьевна Прокшина, замечательный организатор. В селе ее называют «старостой», хотя такой должности, конечно, нет. Во многом ее усилиями в Ценогоре была возрождена церковь: восстановлено ее здание, приобретена церковная утварь. У нее же хранятся ключи от храма (богослужения в нем ведутся только по большим праздникам). Ее же силами и знаниями поддерживается местный ансамбль.


Во время сеанса в приемной сельсовета

Вообще, помощь нам в селе была оказана удивительная. В первый же день мы хотели записать ансамбль. Сотрудники администрации замечательно нас устроили, а затем обзвонили всех бабушек и просили прийти в сельсовет на эту запись. То же сделала и Анна Арсентьевна. Мы, конечно, ко всем заходили сами — но оказывалось, что исполнительницы уже предупреждены и готовы ради нас собраться. Это при том, что многие из них живут «под горой», откуда путь до сельсовета неблизкий.

К вечеру собрался ансамбль из восьми человек. Мы записали 17 песен разных жанров, особенно запомнились замечательные протяжные песни. Несмотря на небольшой, по сравнению с коллективами из Лешуконского, состав, ценогорский ансамбль нисколько не уступает им в качестве и артистизме исполнения.

Позже мы провели отдельные сеансы и с Анной Арсентьевной, и с группой исполнительниц из ансамбля. А утром нашего последнего дня в Ценогоре, за насколько часов до отъезда, состоялась встреча с Лилией Сергеевной Семеновой, которая не участвует в ансамбле. Нельзя сказать, что этот сеанс был удачным с точки зрения песен, зато Лилия Сергеевна рассказала нам много интересного о местной свадьбе, о костюме, о гаданиях, о жизни в старину.

Белощелье

Дорога от  Ценогоры, где осталась наша группа из 5 человек, до Белощелья оказалась весьма ровной, чем тут же воспользовался водитель, лихач по  натуре. Через 15 километров мы достигли Белощелья — очень красивой, ухоженной деревни на берегу Мезени.


Белощелье

На этом месте в середине XVI века жители расположенной неподалёку деревни Конещелье (сейчас эта деревня вымерла) заготавливали сено, а затем поставили здесь первый дом. Так в 1552 году родилась деревня Белощелье. В 1710 году всем здешним крестьянам были даны фамилии, имена и отчества. Эти первые фамилии — Семёновы, Чалаковы, Чурсановы, Поповы — принято называть старшими. Самыми большими родами в Белощелье являются Семёновы и Чурсановы. Сегодня в деревне проживают более двухсот жителей, причём немало и молодёжи. К сожалению, ее главным развлечением являются дискотеки.

Нас поселили в так называемых гостевых комнатах, в которые была переоборудована школа. Дело в том, что относительно недалеко от Белощелья, в 12 километрах ходьбы, находится Юдина пустынь — туристический объект и место паломничества. Мы впервые за всё время экспедиции увидели кровати! Вечером нас ожидала ещё одна приятная неожиданность: удалось помыться в бане! На это фольклористы уже почти не надеялись.

Когда мы немного пришли в себя с дороги, к нам пришла заведующая местным клубом Галина Львовна Шашерина. Она повела нас к Алле Ивановне Николаевой, сообщив по дороге, что именно эта исполнительница знает больше всего песен. На вопрос о том, нет ли в Белощелье ансамбля, Галина Ивановна скромно заметила, что есть, а сама она – его руководитель. Таким образом, план на первый день пребывания в Белощелье вырисовывался ясно: сначала записать песни от Аллы Ивановны Николаевой, а вечером, до дискотеки, — ансамбль.

Алла Ивановна Николаева

Встреча с Аллой Ивановной оказалась одним из самых ярких впечатлений экспедиции. Эта удивительная женщина сразу пленила нас своим мягким голосом, своей необычной интеллигентностью, а чуть позже и своим хлебосольством. Алла Ивановна спела нам (соло или в ансамбле) почти 40 песен! Многие из них она знает от своей мамы, деда, то есть эти песни являются подлинно белощельскими.

Первый сеанс состоялся в клубе. Сначала Алла Ивановна пела одна, а затем дуэтом с Галиной Львовной, у которой оказался тоже замечательный голос. Галина Львовна принесла нам очень интересную кассету, на которую она записала песни от двух белощельских бабушек преклонного возраста. Конечно, мы скопировали себе эти записи. В экспедициях нередки случаи, когда исполнители уже ушли из жизни, но благодаря усилиям местных жителей их голос остался зафиксированным. Обычно эти записи сделаны на очень несовершенной аппаратуре, но зато были сохранены уникальные песни. Но в данном случае вдруг выяснилось, что обе исполнительницы на самом деле живы, просто одна из них уже «не в себе», а другая «вряд ли что-нибудь помнит». Вторую мы решили навестить завтра — вдруг она все-таки споет что-нибудь?


Белощельский ансамбль

На вечернем сеансе возникла проблема, увы, характерная не только для клуба этой деревни: почти полное отсутствие освещения. Опять, как и в Чулосе, пришлось откуда-то выкрутить лампочку и вкрутить в единственный патрон на сцене. Однако, помогло это мало.

Зато плохое освещение не мешало ансамблю. Он состоит из семи человек, поёт в основном в унисон, но очень чисто. В репертуаре белощельского ансамбля преобладают шуточные песни, причём во многих случаях слова знала только Алла Ивановна, а хор лишь исполнял припев с теми или иными, иногда довольно забавными, словами.

Утром следующего дня мы посетили Аллу Ивановну — она пригласила нас на чай с вкусными угощениями: шаньгами, морошкой, блинами. Во время чаепития мы не забывали и о главном — записали от певицы ещё несколько песен, несомненно, одни из лучших в этой экспедиции.

Афанасия Ионовна Листова

От Аллы Ивановны мы отправились в гости к 89-летней Афанасии Ионовне Листовой — той самой бабушке, которая, как считают местные жители, уже «вряд ли чего помнит». Афанасия Ионовна была приятно удивлена нашим появлением, и всё норовила угостить чаем. Расхаживая с чайником по комнате, она пела очень интересные лирические песни (или «девoчьи», как она их называла). Затем Афанасия Ионовна взяла в руки балалайку и минут 20 пела частушки («Я все песни на частушки переложила», — сообщила нам певица).  Некоторые из частушек довольно интересны по содержанию


Дома у Аллы Ивановны Николаевой

     Рассказали про меня —
     Двенадцать дролей у меня.
     Давайте посчитаемте,
     Одиннадцать отбавимте.

     Дура я, дура я,
     У дуры не было ума.
     Кабы был у дуры ум,
     Не писала б письма двум.

А иногда встречались и очень поэтичные образы, не характерные для жанра частушки:

     Маменька родимая —
     Свеча неугасимая.
     Горела и ростаяла,
     Жалела и оставила…

Речь Афанасии Ионовны очень колоритна, в ней много диалектных слов, например: «не веределись»  означает «не ушиблись», «по одинке» — «по одиночке», слово хлыст означает ствол крупного дерева (сосны, например). Также мы узнали о своеобразном гадании девушек на святки. Девушка садилась на лошадь, в какую сторону лошадь поскачет (или перед чьим домом встанет), туда и выходить замуж. В общем, встреча с одной из самых пожилых жительниц Белощелья получилась очень интересной, и мы даже договорились прийти к Афанасии Ионовне завтра утром.

Юдина пустынь

В 1614 году возле деревни Ущелье (в 7 километрах от Лешуконского) был основан Ущельский Рождественский мужской монастырь. Просуществовал он недолго и был закрыт в 1764 году. Иуда, один из монахов, пришёл речку Попьюгу и основал здесь скит. Скоро к нему потянулись жители окрестных деревень. По кончине Иуды, на его могилу продолжали приходить богомольцы. Вскоре там появилась маленькая часовенка.

В начале XX века на этом месте была построена пятиглавая церковь с колокольней, освященная в 1914 году во имя Святого Апостола Иуды. Деньги на строительство дал благотворитель Филипп Фёдорович Ляпушкин. Рядом был построен гостиничный дом для паломников, а позже — дом для монашек.

В 1930 году храм был закрыт, а зимой 1940-41 годов здание церкви было разобрано, а материал перевезён в Белощелье для строительства колхозного скотного двора. Двухэтажные дома были разобраны сразу после войны.

Поскольку нам представилась возможность побывать на месте скита Иуды, мы решили ею воспользоваться. Мы могли почувствовать себя настоящими паломниками, пройдя 12 километров пешком до Юдиной Пустыни и столько же – обратно. Уже потом, в Москве, мы узнали, что паломники и туристы обычно пользуются услугами проводников, а хотя бы первые пять километров едут на транспорте (например, тракторе). Мы же понадеялись на устное описание Аллы Ивановны.

Первые километры мы прошли хоть и по грязному, но достаточно широкому шоссе. Около нежилой деревни Конещелье с холма открылся потрясающий вид на Мезень! Первая попытка свернуть с трассы влево в сторону Юдиной Пустыни закончилась тем, что мы пришли на деревенское кладбище, а дальше никакого пути просто не было. Второй раз мы попробовали свернуть около оветного креста в начале деревни. Увидев следы автомобильных шин, мы обрадовались — очевидно, паломников и туристов везут на машине к Юдиной Пустыни именно здесь. Шагая по тропинке, идущей между автомобильными следами, мы прошли несколько километров по довольно крутым холмам. Затем следы шин закончились, и осталась только тропинка. В заболоченных низинах она уходила под воду, и приходилось искать обходные пути. Смеркалось...

И наконец, когда уже казалось, что мы просто не туда идём, что еще немного, и мы заблудимся, что пора поворачивать назад — мы пришли. Это действительно оказалось место, стoящее такого долгого пути. Тихо, уединённо, небольшая деревянная часовня, небольшой домик. В полной тишине еле слышно журчит родник со святой водой. Показалось, что сюда надо приходить или одному или вдвоём, большая группа испортит это намоленное место. Внутри часовни — так же, как и на оветных крестах — люди оставили какие-то свои вещи. Здесь же был чайник, и при желании на костре можно было вскипятить чай, чтобы согреться после трудного пути.

Набрав святой воды, мы отправились в обратный путь, почти в кромешной тьме. В Белощелье мы вернулись примерно в час ночи.

Утром мы ещё раз навестили Афанасию Ионовну, записали от неё ещё несколько песен и частушек. Затем, уже по традиции (увы, сегодня она заканчивалась!), позавтракали у гостеприимной Аллы Ивановны. В это время прибыла группа из Ценогоры, и примерно в 11 часов мы покинули Белощелье.

Если экспедиционная группа имеет в населённом пункте достаточно времени и её не подгоняют обстоятельства, можно неспешно записать немало песен, посетить интересные места, и в этом случае можно говорить о достаточно полном охвате репертуара деревни. Именно так и произошло в Белощелье.

Итоги

За две недели в Лешуконском районе нами были записаны более 220 разных песен. Сохранность традиции здесь гораздо лучше, чем во многих регионах России. Почти в каждой деревне действуют ансамбли, причем состоят они не только из пожилых людей. Потрясающее впечатление оставляют старинные северные песни, незабываемыми останутся речные просторы, могучий замшелый лес... Побывав в таких местах, непременно хочется туда вернуться.

Звуковые фрагменты

1. Уж ты взойди-ка, взойди, да красное солнышко (историческая, фрагмент)

Audio
    Исп. Лешуконский любительский народный хор
    Длительность: 4:20

2. Между речками, между быстрыма (лирическая)

Audio
    Исп. Лешуконский любительский народный хор
    Длительность: 2:08

 

3. Куревушка, курева (плясовая, фрагмент)

Audio
    Исп. ансамбль деревни Кеба
    Длительность: 2:10

 

4. Во слободке-то было во новой (лирическая)

Audio
    Исп. Людмила Александровна Осипова (д. Олема)
    Длительность: 2:10

 

5. «Сказка-помазка»

Audio
    Исп. Анна Андрияновна Алимова (д. Чулоса)
    Длительность: 0:20

 

6. Как во нашей во деревне (лирическая)

Audio
    Исп. ансамбль деревни Ценогора
    Длительность: 3:50

 

Ссылки

«Живая старина». Сайт о деревне Кимжа.

Район на Google.Maps

Район на Яндекс.Картах
 

Сноски

(вверх) См.: Колпакова Н. П. У золотых родников (записки фольклориста). Санкт-Петербург, «Русская земля», 2002.

Авторы текста: К. Кузьмин, К. Корзун

© Вебстудия ФГБПОУ «Академическое музыкальное училище при МГК имени П.И.Чайковского», 2006-2019
Москва, 121069, Мерзляковский пер., д. 11. Тел.: +7 (495) 691-05-54

Меню сайта

закрытьМеню сайта

Сведения об образовательной организации

История Училища

Абитуриентам УЧИЛИЩА

Абитуриентам ШКОЛЫ

Студентам

Методика

Музыкальная школа

Сектор педагогической практики

Конкурсы и фестивали

Проекты

Мультимедиа

Масс-медиа

Концерты

Библиотека

Общежитие

Архив

Противодействие коррупции

Обработка персональных данных